Более того, Хайек понял

Более того, Хайек понял, что в 1920-х годах американскийФедеральный резерв обдуманно проводил политику активной кредитной экспансии, чтобы нейтрализовать «дефляционные» последствия значительного роста производительности. Так что, даже несмотря на отсутствие заметного ростацен на потребительские товары и услуги, в этот период происходил значительный рост денежной массы и сформировался огромный финансовый пузырь. Рано или поздно этотпузырь должен был лопнуть и вскрыть накопившиеся грубыеинвестиционные ошибки. Хайек утверждает, что в ситуациипадения цен, отражающего общий рост производительности,политика стабилизации ценности денег неизбежно порождаетсерьезное межвременное рассогласование между решениями инвесторов и потребителей, которое рано или поздно должно принять форму экономической рецессии. Хайек выразил эти идеив статье «Межвременное равновесие цен и изменение ценности денег» (“Intertemporal Price Equilibrium and Movements inthe Value of Money”), опубликованной в 1928 г. ().Применив этот анализ к существовавшим тогда обстоятельствам, Хайек сумел предсказать Великую депрессию, начавшуюся в октябре 1929 г., которую он всегда рассматривал какрезультат искусственной масштабной кредитной экспансии,проводившейся Федеральным резервом все предшествующеедесятилетие (Huerta de Soto 2006, 424—431, ).
Позднее, в 1931 г., Хайек опубликовал книгу «Ценыи производство» (, ), пожалуй, своюсамую значительную и известную работу по теории цикла.В этой короткой, но имеющей ключевое значение, работе,Хайек объясняет, с точными аналитическими подробностями, каким образом кредитная экспансия, не имеющая опоры в предшествующем росте добровольных сбережений, искажает производственную структуру, искусственно делая еечрезмерно капиталоемкой, требуя, чтобы допущенные ошибки были обнаружены в форме рецессии.
Для Хайека изменения денежной массы не бывают нейтральными и всегда оказывают крайне пагубное влияние наструктуру относительных цен. Когда новые деньги создаютсяв форме кредита, они всегда попадают в экономику в конкретной точке. Первоначально деньги расходуются на определенные средства производства и производственные услуги,и только потом, медленно, последствия дополнительноговливания денег распространяется по всей производственной структуре. http://world-of-battleship.ru/ Это означает, что некоторые цены (на капитальные блага, дальше всего отстоящие от конечного этапапотребления) будут затронуты раньше других (цен на товары, стоящие ближе к потреблению), и таким образом размещение ресурсов в производственной структуре изменится.Появление дополнительных фидуциарных денег, созданныхбанковской системой, означает, что некоторые предприниматели, которые несли бы постоянные убытки, теперь получают прибыль, а многие рабочие, которые не могли бы найти работу в определенных секторах, легко ее получают.

Исследование экономических циклов: межвременно́е рассогласование

Первые десятилетия своей научной карьеры Хайек посвятилисследованию циклов. Он шел путем, намеченным Мизесом,но стал автором ряда собственных, очень существенных достижений. Шведская академия присудила ему в 1974 г. Нобелевскую премию главным образом за его работы 1930‑х годов в области теории циклов.
Надо подчеркнуть, что, когда в 1931 г. Хайек прибыл в Англию, его аналитический инструментарий был куда богаче,чем у его английских коллег в целом и у Кейнса в частности.Прежде всего, Хайек владел теорией капитала Бём-Баверка ипревосходно понимал, что мнимый «парадокс бережливости» теоретически совершенно бессмысленен. Ведь, согласнотеории Бём-Баверка, любое увеличение сбережений ведетк сокращению потребления, тем самым понижая относительные цены потребительских товаров. То, что Хайек назвал «эффектом Рикардо», заключается в повышении спросана инвестиционные товары, причиной чего является ростреальной заработной платы, который в свою очередь ceterisparibus вызывается понижением цен на потребительскиетовары, провоцируемым ростом сбережений. http://getpebble.ru/ Уменьшениецен на потребительские товары ведет также к относительному росту предпринимательских прибылей на этапах, дальше всего отстоящих от потребления, где в условиях паденияпроцентных ставок, вызываемого изобилием сбережений,наблюдается повышение ценности продукции. Совместнымрезультатом всех этих факторов является удлинение производственной структуры, капиталоемкость которой повышается под влиянием более щедрого финансирования, делающегося возможным благодаря увеличению количествареально сбереженных ресурсов (). Согласно Хайеку, проблема возникает, когда манипуляции денежным обращением в форме кредитной экспансии, осуществляемойбанковской системы без опоры на реальные сбережения, делают доступными для предпринимателей новые финансовыересурсы, которые превращаются в инвестиции, как если быони действительно были результатом роста сбережений, чтона деле не так. Итогом оказывается удлинение инвестиционных процессов, отражающее искусственное понижениеставки процента, которое не может продолжаться долго. Таким образом, для Хайека главное — это происходящие подвлиянием роста денежной массы изменения относительныхцен (точнее, цен на капитальные блага, используемые наразных этапах производственного процесса, и цен на потребительские товары). Количественная теория денег, которуюинтересует исключительно воздействие колебаний денежной массы на общий уровень цен, склонна игнорировать изатемнять данное явление.

Хайек всегда сторонился политики.

Хайек всегда сторонился политики. Он полагал даже, чтороль интеллектуала, главной жизненной целью которогодолжна быть научная истина, несовместима с ролью политика, вынужденного ради голосов избирателей подчинятьсядиктату общественного мнения (). Хайек верил,что в долгосрочной перспективе намного продуктивнее усилия, направленные на то, чтобы убедить интеллектуалов (иотсюда большой успех основанного им классического либерального общества Мон-Пелерин) или повлиять на общественное мнение. (Хайек отговорил Энтони Фишера от карьеры политика и убедил его, что для распространения в миреидей классического либерализма намного полезнее будет создать Институт экономических отношений (Institute of Economic Affairs), а позднее — Исследовательский фонд Атлант(Atlas Research Foundation)). В общем, без стратегическихинициатив Хайека невозможно представить то изменениеобщественного мнения и интеллектуального климата, которое привело к падению Берлинской стены и свободнорыночной/консервативной революции, произошедшей в СШАпри Рейгане и в Англии при Маргарет Тэтчер, — революции,которая оказала и продолжает оказывать столь мощное влияние на ход мировых событий.
Будет, пожалуй, уместным закончить этот раздел рассказом об отношении Хайека к религии. Крещеный католик, онв юности перестал соблюдать обряды и стал агностиком. http://okna-kolpino.ru/ Темне менее с годами в нем росло общее понимание ключевойроли религии в сохранении обычаев, составляющих основуобщества, и, в частности, значения теологов испанского золотого века как предшественников современной экономической и общественной науки. Более того, в 1993 г. католический мыслитель Майкл Новак удивил интеллектуальныймир, сделав достоянием гласности длительный личный разговор папы Иоанна Павла II c Хайеком, незадолго до смертипоследнего в 1992 г., и обратил внимание на несомненныепризнаки заметного влияния мыслей ученого в энцикликеCentesimus Annus, особенно в главах 31 и 32, которые полнызаимствованиями из Хайека (; ). Мы никогда не узнаем, смог ли Хайек, убежденный агностик, в последние минуты жизни сделать необходимые шаги, чтобыпостичь и принять ту высшую «антропоморфную» сущность,которая намного превосходило его способность понимания.Но вот что нам известно наверняка: Хайек лучше, чем кто быто ни было, понимал опасности, которыми грозит обожествление человеческого разума, и ключевую роль религии в избежании этих опасностей, вплоть до того, что, как пишет

Ф. А. Хайек и с тихийный порядок рынка

Ф. А. Хайек был одной из ведущих интеллектуальных фигурXX века. Многосторонний философ, великий классическийлиберальный мыслитель и лауреат Нобелевской премии поэкономике за 1974 г., Хайек написал множество работ, оказывающих мощное влияние не только в экономическойнауке, но и в философии и политике. Как было недавносказано, наступающий период, если иметь в виду историюэкономической, политической и общественной мысли, бесспорно может быть назван «эрой Хайека».
Хайек появился на свет 8 мая 1899 г. http://razoomgame.ru/ в семье университетских преподавателей и высокопоставленных чиновников,в которой очень высоко ценилась интеллектуальная университетская жизнь. При этом молодой Хайек был далеконе блестящим студентом: живое, хаотичное интеллектуальное любопытство мешало ему прилежно сосредоточитьсяна многочисленных учебных курсах. По признанию самогоХайека, записывая лекции, он переставал понимать то, чтослышит, а поскольку толком запомнить объяснения профессоров не удавалось, то когда он хотел аргументироватькакую-то позицию, ему приходилось ex novo и с большимнапряжением изобретать все доводы. В статье «Два типа ума»(Hayek 1978c, 50—56) Хайек отмечает, что свою интеллектуальную плодовитость всегда приписывал именно кажущейся хаотичности и интуитивности — качествам, характернымдля его мышления и отличавшим его от других австрийскихтеоретиков, таких как Бём-Баверк и сам Мизес, чье владениепредметом было абсолютным, так что они говорили о немпредельно ясно и четко.
Вернувшись с фронтов Первой мировой войны (где онподцепил малярию и немного овладел итальянским), Хайекпоступил в Венский университет, бывший в то время подлинным центром интеллектуальных тенденций и дискуссий.(Строгий анализ причин интеллектуального расцвета послевоенной Вены еще не написан.) Какое-то время Хайек предполагал изучать психологию и впоследствии действительноопубликовал книгу «Сенсорный порядок» (),очень значительную работу, в которой изложил основы своего подхода к эпистемологии. Но в конце концов он остановился на праве и общественных науках, а областью специализации выбрал экономическую теорию; его руководителемстал Фридрих фон Визер — как мы уже отметили, самый,пожалуй, путаный и эклектичный член второго поколенияавстрийской школы.

Людвиг фон Мизес

Людвиг фон Мизес признан самым значительным и влиятельным экономистом австрийской школы в XX в. Кроме того, онсумел завершить самый важный — в сравнении со всем, чтобыло создано в австрийской школе, — всеобъемлющий систематический экономический трактат, в котором подробно объясняет все то существенное, что на протяжении своей жизниему stroydom.pw удалось достичь в области экономической науки. Работаозаглавлена «Человеческая деятельность: трактат по экономической теории», и первое немецкое издание Мизес подготовил накануне Второй мировой войны, будучи профессоромв Женеве. Первое английское издание появилось 14 сентября1949 г., т.е. более пятидесяти лет назад. С тех пор 800-страничный труд, охватывающий все фундаментальные аспекты

Таким образом, для занятий этой наукой

Таким образом, для занятий этой наукой историк должениметь в своем распоряжении теорию, дающую ему возможность истолковывать действительность. Более того, он нуждается в особых суждениях значимости, чтобы определять,какие факторы оказывали наиболее существенное влияние наизучаемые им события прошлого (Verstehen, или понимание),и именно суждения значимости превращают его дисциплинув подлинное искусство.
Эти ценностные суждения, связанные с пониманием, человек использует и всякий раз, когда ему нужно предсказатьразвитие окружающей обстановки, затрагивающее тот виддеятельности, в котором он участвует. Тем не менее Мизесутверждает, что в экономической науке невозможны «научные» предсказания, т.е. предсказания того типа, которые намзнакомы по естественным наукам. Напротив, законы нашейдисциплины исключительно логико-дедуктивны и позволяют только, так сказать, «качественные» предсказания. Онине имеют ничего общего с теми, которые делают ученые в области физики и прикладных наук, и совершенно невозможнодать точное предсказание относительно конкретных будущихсобытий. Разумеется, в повседневной жизни человек вынужден постоянно планировать свою деятельность и действоватьв соответствии с определенными представлениями о том,как будут разворачиваться события в дальнейшем. Делая этипредсказания, человек использует свое теоретическое знание,в его свете истолковывает факты (всегда полагаясь на собственное понимание, т.е. на свое знание конкретных обстоятельств ситуации, в которой он находится) и «предсказывает»ход событий, способных затронуть его деятельность.Таким образом, будущие события — это всегда большая неопределенность; человек способен лишь свести ее к минимуму(но не рассеять окончательно), если обладает значительнымипознаниями в теории и богатым опытом в области ценностных суждений и мотивов, побуждающих людей осуществлятьопределенные действия и вести себя определенным образом.
Таким образом, опыт свидетельствует, что некоторые людилучше других подготовлены к тому, чтобы предпринимательски планировать свою будущую деятельность. Любой человек, действующий в соответствии со своими представлениямио будущем развитии событий, является предпринимателем.В этом смысле, согласно Мизесу, мы все являемся предпринимателями; всем людям ежедневно приходится предприниматьдействия с учетом своих представлений о том, что случитсяв будущем. Поскольку врожденной способностью к предпринимательству обладают все люди, им приходится, используясвои теоретические знания и опыт, предугадывать ход грядущих событий. Однако ученый-экономист как таковой не в состоянии делать какие-либо конкретные предсказания, т.е.предсказания событий с указанием точного количества, места и времени. Как только экономист начинает настаивать насвоей способности делать прогнозы, он явным образом тут жепокидает область экономической науки ради человеческой,предпринимательской области предсказаний. Согласно Мизесу, предположение о том, что экономическая наука способнадавать научные предсказания наравне с естественными науками, выдает полное невежество относительно мира, в котороммы живем, и относительно природы человека вообще, а такжеошибочное представление о методологических основах экономической науки в частности (Mises 1996; ).

Метод экономической науки: теория и история

По сравнению с другими представителями австрийской школы, Мизес разработал наиболее целостный и системный подход к вопросу о методе экономической науки, что и составляет его пятый крупный вклад в эту науку. Он утверждает, чтообщественные науки, или, скорее, науки о человеческой деятельности, делятся на две ветви: праксиологию (общую теорию человеческой деятельности, самой развитой частью которой является экономическая теория) и историю.
Сфера праксиологии — это применение концептуальнойкатегории «человеческая деятельность», для чего необходимоиз сущности человеческой деятельности дедуктивно вывести праксиологические теоремы. При таком подходе экономическая теория строится априорным, дедуктивным способом, основываясь на концепции и категории деятельности.Отправной точкой служат небольшое число фундаментальных аксиом, присущих концепции деятельности. Важнейшаяиз них — сама категория деятельности, смысл которой в том,что, в соответствии со своей шкалой ценности, люди методом проб и ошибок выбирают цели и ищут средства, пригодные для их достижения. Другая аксиома говорит нам, что, поскольку средства редки, они вначале будут использованы длядостижения наиболее ценных целей и только после того послужат удовлетворению всех других, менее насущных («законубывающей предельной полезности»). Третья утверждает, что,делая выбор между двумя благами с идентичными свойствами,доступными в разные моменты времени, человек всегда предпочитает то, которое можно получить раньше («закон временнуго предпочтения»). Помимо этого, концепция человеческойдеятельности включает следующие существенные элементы:деятельность всегда разворачивается во времени; время — редкий ресурс; люди действуют с целью переместиться из одногосостояния в другое, сулящее большее удовлетворение.

Теория предпринимательства

В основе четвертого существенного вклада Мизеса в экономическую науку лежит взгляд на людей как на неизменныхучастников и главных фигурантов всех социальных процессов. Мизес пришел к пониманию, что экономическая теория,первоначально развивавшаяся вокруг homo economicus, исторического идеального типа (по Веберу), под линзами менгеровской субъективистской концепции стала общей теориейвсей человеческой деятельности и социальных взаимодействий (по терминологии Мизеса, праксиологией). Существенные характеристики и последствия человеческой деятельности и взаимодействий подробно исследованы и образуютглавный предмет всеобъемлющего экономического трактатаМизеса, названного им «Человеческая деятельность» (). Мизес считает, что во всякой деятельности наличествует предпринимательский, гипотетический компонент иразвивает теорию предпринимательства, понимаемого какспособность людей создавать и распознавать возникающиев их окружении субъективные возможности получения прибыли и действовать так, чтобы их реализовать.

Таким образом, аргумент Мизеса

Таким образом, аргумент Мизеса — это теоретическийаргумент о логической невозможности социализма, который, однако, опирается на теорию и логику человеческой деятельности и реальных социальных, динамическихи стихийных процессов, которые она приводит в движение, а не на теорию или логику механической деятельности, осуществляемой в условиях совершенного равновесия«всеведущими» существами, равно далекими как от реальности, так и от человека. Как еще более четко объясняет Мизес в своей книге о социализме: «Иными словами, в стационарных условиях больше не существует проблем, которыетребовали бы экономических расчетов. В соответствии с гипотезой основная функция экономических расчетов предполагается уже выполненной и больше нет нужды в аппаратерасчета. Используя популярную, хотя и не вполне удовлетворительную, терминологию, можно сказать, что проблемаэкономического расчета есть проблема экономической динамики, а не статики» (, 94).
Это утверждение Мизеса идеально соответствует всемнаиболее характерным чертам австрийской традиции, заложенной Менгером, развитой позднее Бём-Баверком и,в третьем поколении, укрепленной самим Мизесом. Следовательно, поскольку в состоянии равновесия никакие экономические расчеты не нужны, неудивительно, что открытьтеорему о невозможности экономического расчета при социализме сумели только теоретики, бывшие приверженцами школы, которая, подобно австрийской, с самого началасделала центром своей исследовательской программы теоретический анализ действующих на рынке реальных динамических процессов, а не разработку механистичных моделейчастичного или общего равновесия.

Теорема о невозможности социализма

Третьим важнейшим вкладом Мизеса была его теория о неосуществимости социализма.
Мизес утверждал, что с позиций субъективизма австрийской школы такая невозможность очевидна, а неспособность неоклассических авторов заметить это проистекаетпрежде всего из ошибочности их методологического подхода, в частности из того факта, что в их моделях состоянийравновесия предполагается доступность всей информации,необходимой для достижения равновесия: «Иллюзия, чтов обществе, основанном на государственной собственностина средства производства, возможен рациональный порядокэкономического управления, обязана своим происхождением теории ценности классической школы и неспособности многих современных экономистов продумать последовательно продумать до конечных выводов фундаментальные теоремы субъективистской теории. …Воистину именноошибки этих школ позволили расцвести социалистическимидеям» (Mises 1996; , 195—196).
Согласно Мизесу, источником всякого волевого акта,мнения и знания является творческая способность действующего человека, а потому любая система, основанная на насильственном принуждении, используемом для подавлениясвободной человеческой деятельности, как это имеет местов случае социализма и, в меньшей степени, интервенционизма, препятствует возникновению в сознании действующих субъектов информации, необходимой для координацииобщества. Мизес осознал, что экономический расчет, понимаемый как любое ценностное суждение о результатах альтернативных направлений деятельности, открытых передчеловеком, требует доступности информации из первых руки оказывается невозможным в системе, которая, подобносоциалистической, опирается на принуждение и разрушает, в большей или меньшей степени, добровольный обмен(в ходе которого личные оценки проявляются, обнаруживаются и создаются) и свободное использование денег, понимаемых как добровольно выбранное и общепринятое средство обмена.

В этой книге Мизеса

В этой книге Мизеса намечена блистательная теория экономических циклов, которая со временем стала известна какавстрийская теория делового цикла. Применив теории английской денежной школы к разработанной Бём-Баверкомсубъективистской теории капитала и процента, Мизес осознал следующее: когда управляемая центральным банкомбанковско-кредитная система с частичным резервированием вступает на путь экспансионистского создания кредитови депозитов, не обеспеченных реальными сбережениями(фидуциарные средства обращения), это не только провоцирует циклический, неконтролируемый рост объема денежной массы, но и неизбежно, поскольку кредиты создаются ex nihilo под искусственно заниженную ставку процента,ведет к искусственному, неустойчивому «удлинению» производственных процессов, которые в результате делаютсячрезмерно капиталоемкими.
Согласно Мизесу, усиление любого инфляционного процесса посредством кредитной экспансии рано или поздностихийно и неумолимо порождает попятное движение и провоцирует кризис или экономический спад, который выявляет все совершенные инвестиционные ошибки, ведя к массовой безработице и вызывая необходимость ликвидации иразмещения заново всех неверно инвестированных ресурсов.Для устранения повторяющихся экономических циклов Мизес предложил создать банковскую систему со 100-процентными резервными требованиями для вкладов до востребования и завершил свою книгу следующим утверждением:«Теперь очевидно, что единственное средство устранить всякое влияние человека на кредитную систему — это пресечьвсе дальнейшие выпуски фидуциарных средств обращения.Основную концепцию закона Пиля нужно сформулироватьпо-новому и провести в жизнь с большей полнотой, чем этобыло сделано в его время в Англии, охватив законодательным запретом и выпуск кредитов в форме остатков банковских счетов. …Было бы ошибкой предполагать, что современная организация обмена обречена существовать вечно.Она несет в себе семена саморазрушения. Развитие фидуциарных средств обращения неизбежно приведет к ее развалу»(; Мизес 2007).

Теория денег, кредита и экономических циклов

С самого начала своей научной карьеры, еще посещая семинар Бём-Баверка, Мизес осознавал необходимость распространить разработанную Менгером субъективистскую концепцию экономической теории на область денег и кредита ипроанализировать то, как манипулирование инструментамикредитной и денежной политики сказывается на структурекапитальных благ (в трактовке Бём-Баверка). Уже в 1912 г.,в возрасте 31 года, Мизес опубликовал первое издание книги «Теория денег и средств обращения» (), котораябыстро стала классическим трактатом по денежной теорииво всех странах континентальной Европы.
Этот первый плодотворный вклад Мизеса в сфере денегстал большим шагом вперед,углубившим субъективизм идинамическую австрийскую концепцию путем примененияих к теории денег и связав ценность денег с теорией предельной полезности. По сути дела, Мизес первым разобрался в казавшейся неразрешимой проблеме порочного круга,которая, как считалось в то время, не позволяла применитьтеорию предельной полезности к феномену денег.

Мизес создал

В 1920 г. Мизес создал и до 1934 г. вел знаменитый экономический семинар (Privatseminar), работавший в его кабинете в Венской Торговой палате, где он служил руководителем финансового управления и генеральным секретарем,что давало ему возможность оказывать серьезное влияние наэкономическую политику своей страны. Этот семинар, работавший по пятницам во второй половине дня, посещалине только его ученики, писавшие под руководством Мизесасвои докторские диссертации, но также, по личному приглашению, весьма известные экономисты со всего мира. В работе семинара регулярно участвовали Фридрих Хайек, ФрицМахлуп, Готтфрид фон Хаберлер, Оскар Морген­ терн, Пашуль Розенштейн-Родан, Феликс Кауфман, Альфред Шюц,Рихард фон Штригль, Карл Менгер (математик, сын Карла Менгера, основателя австрийской школы) и Эрик Фогелин — это если говорить о немецкоязычных участниках.Из Великобритании и США приезжали среди прочих Лайонел Роббинс, Хью Гейтскелл, Рагнар Нерске и Алберт Харт.Позднее, уже в Америке, Мизес возобновил семинар, который работал в Нью-Йоркском университете вечером почетвергам с осени 1948 г. по весну 1969 г. Среди множестваучастников второго периода выделяются будущие профессора Мюррей Ротбард и Израэл Кирцнер.
Людвиг фон Мизес был удостоен почетной степенидоктора Нью-Йоркского университета и, по ходатайствуФ. А. Хайека — Фрайбургского университета (г. Брейсгау,Германия). Кроме того, в 1962 г. он получил австрийскуюпочетную медаль за вклад в науки и искусства, а в 1969 г. былпровозглашен почетным членом Американской экономической ассоциации. Мизес скончался в Нью-Йорке 10 октября 1973 г., за год до того, как лучший из его учеников,Ф. А. Хайек, получил Нобелевскую премию по экономикеза вклад в экономическую науку. За свою жизнь Мизес опубликовал 22 книги и сотни статей и монографий по экономическим вопросам, труды, которые Беттина Бьен Гривз и Роберт Макги каталогизировали и аннотировали в двух толстыхтомах (, 1995).
Судьба даровала Мизесу долгую жизнь в науке, растянувшуюся почти на семь десятилетий XX в., и репутацию экономиста со всемирной славой (). Уже в 1944 г.Генри Саймонс отозвался о нем как о величайшем из живущих профессоров экономики. Даже Милтон Фридмен,позитивистски настроенный экономист чикагской школы,которого никто не заподозрил бы в сочувствии теоретическим взглядам Мизеса, вскоре после его смерти отозвался о нем как о величайшем экономисте всех времен (Mises 1995, 1). Морис Алле, другой лауреат Нобелевской премиипо экономике, написал, что Мизес был «человеком исключительного ума, внесшим выдающийся вклад в экономическую науку» (, 307). Наконец, Роббинс в автобиографии написал о Мизесе: «Но я не в силах вообразить, чтокто-либо, не ослепленный политическими предубеждениями, может прочесть его основные работы, …и его авторитетный трактат «Человеческую деятельность», не испытав приэтом чувства, что перед ним труд редкостных достоинстви интеллектуальный стимул высшего порядка…» (, 108).

Краткий биографический очерк

Мизес рассказывает о себе, что стал экономистом, прочитав в рождественские дни 1903 г. книгу Карла Менгера «Основания политической экономии» (, 33). Степеньдоктора права Мизес защитил 20 февраля 1906 г. и до 1914 г.посещал экономический семинар Ойгена Бём-Баверка. Мизес быстро выделился как самый блистательный из участников этого семинара наряду с Й. Шумпетером, которого всегда считал чрезвычайно путаным и несерьезным теоретиком;озабоченный прежде всего производимым им впечатлением,тот попал в ловушку неоклассического сциентизма и отвергпрославленную австрийскую традицию.
В 1906 г. Мизес начал преподавать. В течение шести летон вел курс экономики в Венской женской коммерческойакадемии, а начиная с 1913 г. в течение двадцати лет былприват-доцентом Венского университета. В 1934 г. Мизесполучил место профессора международных экономическихотношений в Высшем институте международных исследований в Женеве, Швейцария. С началом Второй мировой войны Мизес, спасаясь от Гитлера, перебрался в США, получилгражданство и стал профессором Нью-Йоркского университета, где преподавал до выхода в отставку в 1969 г.

Людвиг фон Мизес и динамическая концепция рынка

Людвиг фон Мизес больше любого другого члена австрийской школы преуспел в выделении сущности выдвинутыхМенгером принципов и в применении их к новым областям экономической науки, что обусловило существенныйподъем австрийской школы в XX в. По словам самого Мизеса, «то, что отличало австрийскую школу и обеспечило ейвечную славу, — это доктрина экономической деятельности,противостоящая принципам экономического равновесияили отсутствия деятельности» (, 36). Мизес лучшедругих применил эту динамическую концепцию рынка в новых областях и при этом распространил ее на теорию денег,кредита и экономических циклов, создал изощренную теорию предпринимательства как координирующей и движущей силы рынка, детально проработал и уточнил методологические основания школы и теории динамики как альтернативы концепциям, основанным на идее равновесия. Всеэти достижения оказались, говоря книжным языком, крайнестимулирующими и плодотворными. В общем, Мизес придал австрийской школе мощный импульс в области теории,опираясь на который его ученики во главе с Хайеком обеспечили мощное возрождение австрийской школы в последниедесятилетия XX в.

Это напряжение (или, вернее, противоречие)

Это напряжение (или, вернее, противоречие) между реализмом и моделью равновесия проступает еще более рельефно, когда рассматривать все работы Парето. Как известно, онбыл не только теоретиком общего равновесия, но и виднымсоциологом, давшим жизнь целой школе итальянской социологической мысли в области государственных финансов.
На вышеописанную эволюцию экономической мыслисерьезно повлиял триумф панфизикализма и методологического монизма, т.е. идей Шлика, Маха и других позитивистов Венского кружка, которые требовали примененияметодов физики с ее постоянством функциональных отношений и лабораторными экспериментами во всех науках,в том числе и в экономической теории. Эту методологическую цель, которую Вальрас открыто позаимствовал при чтении трактата, написанного физиком Пуансо, полностью ибезусловно разделял Шумпетер начиная уже с 1908 г., когдабыла опубликована его книга «Природа и сущность теоретической экономики».
Визер, который по крайней мере в сфере методологииоставался на позициях австрийской школы, дал резко критическую отповедь панфизикализму Шумпетера в рецензиина его книгу (). В особенности он критиковалШумпетера за уступки методологическому инструментализму (который позднее был взят на вооружение МилтономФридменом и позитивистами чикагской школы), а такжеза его попытку применить в экономической науке чуждыеей методы физики и механики (ошибка, которую Хайек впоследствии окрестил «сциентизмом»). Эту ошибку особенно наглядно иллюстрирует случай Леона Вальраса. Он впалв нее, прочтя, чуть ли не в один присест, трактат физикаЛуи Пуансо, где описывается, как взаимосвязанные частифизической системы удерживаются в равновесии действиемпротивоположных сил. Вальрас сообщает, что читал книгуПуансо в течение нескольких дней и решил использоватьее как модель своей исследовательской программы. С этого момента целью Вальраса было сделать для экономической науки то же, что Пуансо сделал для физики и механики().
Неудивительно, что теоретикам австрийской школы, которых занимало построение теории реальных динамичныхрыночных процессов, никогда не знающих равновесия, этонаправление исследований представлялось крайне ошибочным. Кроме того, Визер порицает панфизикалистов за неспособность понять, что законы экономической теории понеобходимости должны быть генетико-каузальными, а нефункциональными, поскольку происхождение явленийздесь открывается путем интроспекции, а функциональныевзаимосвязи, как мы уже отметили, синхронны, не оставляют места для времени и предпринимательского творчестваи устанавливают связи между разнородными количествамис временно́й точки зрения.

Триумф модели равновесия и позитивистской теоретической модели

Вплоть до 1930-х годов экономисты использовали модельравновесия как своего рода вспомогательный интеллектуальный инструмент, предназначенный, методом от противного, для развития теории реальных рыночных процессов.Но в 30-е годы большинство экономистов перестали рассматривать модель равновесия как вспомогательный инструмент и постепенно начали воспринимать ее как единственный значимый объект исследований. В этот период неоклассические экономисты превратили модель равновесияв центральный пункт исследований, и экономисты в целомпостепенно утратили интерес к изучению динамическихрыночных процессов. В результате исследовательская программа австрийской школы оказалась в изоляции, а членышколы зачастую сами не осознавали того, что в доминирующей школе экономической мысли произошли кардинальныеперемены. По словам Хикса, в действительности австрийцывовсе не были особой сектой за пределами основного течения экономической науки. Более того, до этого периодаименно они и представляли собой основное течение, тогдакак остальные (ранние неоклассики, занимавшиеся моделью равновесия) пребывали за пределами доминирующейшколы (, 12).
Следует признать, что в течение ряда лет напряженностьотношений между двумя концепциями равновесия — каквспомогательного инструмента или как фокальной точкиисследований — оставалась скрытой. Свидетельство этогоможно найти у Парето. В 1906 г. он признавал чисто вспомогательную роль модели равновесия, когда в связи с системой

Визер и субъективная концепция альтернативных издержек

Еще одним часто цитируемым австрийским теоретиком является Фридрих фон Визер (1851—1926), свояк Бём-Баверка,который был университетским профессором сначала в Праге, а затем в Вене. Заслуживает внимания его существенный вклад в развитие менгеровской субъективистской концепции издержек, понимаемых как субъективная ценность,приписываемая действующим субъектом тем целям, которыми он жертвует в ходе действия (субъективная концепцияальтернативных издержек). Стоит отметить и придуманныйВизером термин grenznutzen, или предельная полезность (отgrenz — граница и nutzen — полезность). Однако позднее стало ясно, что Визер находился в большей степени под влиянием не австрийской, а лозаннской школы. Собственноговоря, Мизес даже пишет, что Визер «не был творческиммыслителем и в целом был скорее вреден, чем полезен. Онникогда по-настоящему не понимал истинного смысла идеисубъективизма для австрийской школы мысли и в результате совершал много досадных ошибок. Его теория вменениянесостоятельна. Его идеи о расчетах стоимости оправдываютвывод, что его следует считать членом скорее не австрийскойшколы, а лозаннской (Леон Вальрас и др. и идея экономического равновесия)» (, 38).

Неоклассические экономисты

Неоклассические экономисты считают, что равновеснаяставка процента определяется одновременно предложениемкапитала и спросом на него, где субъективные соображениявременных предпочтений определяют предложение, а предприниматели определяют спрос, исходя из предельной производительности капитала (т.е. из преимущественно объективных соображений). Этот подход схож с тем, который былразработан Маршаллом для определения установления ценна рынке, а Бём-Баверк и австрийская школа в целом отвергают его и подчеркивают, что, предъявляя спрос на средства,предприниматели выступают в качестве простых посредников, действующих от лица рабочих и собственников факторов производства, которые в конечном итоге и предъявляютспрос на настоящие блага в форме заработной платы и­ренты, а в обмен передают предпринимателям собственность набудущие блага большей ценности (которые станут доступны,только когда завершится процесс производства).
Вот почему, с точки зрения экономистов австрийскойшколы, обе стороны — как предложение капитальных благ,так и спрос на них — зависят от субъективных временныхпредпочтений. Эта линия аргументации в области определения ставки процента воспроизводит ту, которую Бём-Баверк использовал, критикуя Маршалла за желание сохранить, хотя бы на одной стороне процесса ценообразования,старую объективистскую рикардианскую концепцию, характерную для классической школы экономической теории.

С точки зрения логики

С точки зрения логики невозможно объяснить реальныеэкономические процессы с помощью экономической модели, в которой отсутствуют время и анализ того, что происходит при последовательном запуске рыночных процессов.Поразительно, что такого рода теория до сих пор широкопринята в экономической науке и излагается в большинствевводных курсов экономической теории. Почти все учебники начинают с объяснения модели «кругооборота дохода»,описывающей взаимозависимость производства, потребления и обмена между разными экономическими агентами(домохозяйствами, компаниями и пр.). В этих объясненияхсовершенно игнорируется роль времени в развитии экономических событий. Иными словами, эта модель опираетсяна предположение, что все действия осуществляются одномоментно — на ложное и безосновательное «упрощение»,не только мешающее решению реальных, жизненно важныхэкономических вопросов, но и образующее почти непреодолимое препятствие для их обнаружения и анализа.
Бём-Баверк незамедлительно отреагировал на объективистскую позицию Кларка и его школы. Он, например, назвал предложенную Кларком концепцию капитала мистической и мифологической, указав на то, что процессы производства никогда не зависят от загадочного однородного фонда,а неизменно опираются на совместное действие конкретныхкапитальных благ, которые предприниматель должен сначала задумать, произвести, отобрать и соединить в рамкахпротекающего во времени экономического процесса. Болеетого, согласно Бём-Баверку, Кларк рассматривает капиталкак своего рода «ценностной студень», или фиктивное понятие. Бём-Баверк проницательно предостерегает, что принятие подобной идеи чревато грубыми ошибками в будущем развитии экономической теории. Он с поразительнойточностью предсказал, что принятие круговой статичноймодели Кларка неизбежно приведет к возрождению давнодискредитированных доктрин недопотребления, и правотаего была доказана появлением Кейнса и его школы (BöhmBawerk 1895, 113—131).

Бём-Баверк против Джона Бейтса Кларка

В целом неоклассическая школа, приняв на вооружение традицию, предшествовавшую субъективистской революции,предполагает горизонтальную систему производства, в которой разные однородные факторы производства порождают потребительские блага и услуги. Не было даже попыткипогрузить эти факторы в пространство и время через соотнесение их с временно́й структурой стадий производства. В отличие от представителей австрийской школы, которые уделяют этому вопросу особое внимание. Статическая схема нашла отражение в работе Джона Бейтса Кларка (1847—1938),доведшего ее до логического завершения. Кларк был профессором экономики Колумбийского университета в Нью-Йорке, и его антисубъективистские построения в областитеории капитала и процента до сих пор служат фундаментомнеоклассически-монетаристского подхода.
У Кларка производство и потребление одновременны.С его точки зрения, производственные процессы не делятсяна этапы и нет необходимости ждать в течение хоть какого-то периода времени, пока процесс производства даст результаты. Кларк рассматривает капитал как вечный или постоянный фонд, «автоматически» порождающий прибыли в формепроцента. Согласно Кларку, чем больше этот общественныйфонд капитала, тем ниже процент. В его модели временныепредпочтения не оказывают никакого влияния на величинупроцента (, 302—315; 1895, 257—278; 1907). Болеетого, как мы увидим в главе, посвященной Хайеку, ФрэнкНайт, Стиглер, Фридмен и остальные члены чикагской школы целиком и полностью разделяют взгляды Кларка.
Очевидно, что развитая Кларком концепция производства представляет собой просто перенос на теорию капитала предложенной Вальрасом идеи общего равновесия. Какизвестно, Вальрас разработал экономическую модель общего равновесия в форме системы совместных уравнений,предназначенных для объяснения того, как определяютсярыночные цены разных товаров и услуг. С точки зрения теории австрийской школы, главным пороком модели Вальрасаявляется то, что система совместных уравнений предполагает взаимодействие величин (переменных и параметров),которые во времени проявляются не одновременно, а последовательно, по мере того как действия участников экономической системы продвигают вперед процесс производства.Короче говоря, предложенная Вальрасом модель общегоравновесия — это строго статическая модель, устанавливающая соотношение между величинами, неоднороднымив плане времени: модель не учитывает время и описывает

Бём-Баверк против Маркса

Бём-Баверк выдвинул против марксистской позиции следующие аргументы. Во-первых, не все экономические благаявляются продуктом труда. Природные ресурсы редки и полезны для достижения людских целей, а потому представляют собой экономические блага, хотя не являются плодомтруда. Более того, два блага, воплощающих равное количество труда, несомненно, могут иметь разную рыночнуюцену, если различаются необходимые для их производствапериоды времени.
Во-вторых, ценность благ субъективна, потому что, какмы уже объяснили, ценность — это всего лишь оценка, формируемая действующим человеком и проецируемая им насредства, оцениваемые им по их важности для достиженияопределенной цели. Таким образом, блага, заключающиев себе большое количество труда, на рынке могут стоитьочень мало или вовсе ничего, если действующий субъектпозднее поймет, что они бесполезны для достижения любой цели.
В-третьих, сторонники трудовой теории ценности виновны в неразрешимом противоречии и в совершении ошибки,порождающей порочный круг умозаключений: идея, согласно которой, с одной стороны, труд определяет ценность экономических благ, а с другой — ценность труда определяетсяценностью экономических благ, необходимых для его воспроизводства и поддержания производительная способности рабочего, представляет собой пример порочного круга, потому что остается неясным, что именно определяетценность.